Почему Западная Беларусь встретила Красную Армию цветами
События 17 сентября — 5 октября 1939 года, вошедшие в нашу историографию как воссоединение Западной Беларуси и Украины с основной частью БССР и УССР, были лишь продолжающимся эхом цепи предыдущих исторических событий
Поход Красной Армии осени 1939‑го, объединивший белорусский народ в одну республику, не был хищническим, спонтанным, ударом исподтишка по Польше, отбивающейся от наседающих войск нацистской Германии, как это пытается представить их пропаганда и ее белорусские последователи. Распространенный в СМИ постулат об аннексии восточных земель Польши как «о сговоре с Гитлером» — красноречивая роспись в незнании цепочки событий, тянущейся с XIII столетия! Уверен, что воссоединение Западной Беларуси и БССР оказалось закономерным действием, логически закончившим эту цепь геополитических пертурбаций.
«…Не раз клонилась под грозою\\То их, то наша сторона»
Разберемся с первопричиной осенних событий 86‑летней давности, истоки которых тянутся из глубины Средневековья, ведя к Рижскому миру 1921 года и Западному походу Красной Армии 1939‑го.
Соперничество польских правителей с русскими князьями за белорусские и украинские земли тянулось с XIII столетия, их природа имела объективный характер. Два центра силы Восточной Европы — Литва и русские княжества — на протяжении более 200 лет делили между собой «осколки» Киевской Руси, в том числе и земли богатого Полоцкого княжества. Речь Посполитая, новое мощное государственное образование, в которое вошли Польское королевство и Литва, продолжило традицию оспаривания земель Беларуси у Государства Московского, которая с переменным результатом продолжилась до конца XVII века. Пять войн, включая необъявленную, вошедшую в память как Смутное время (с момента вторжения тайно поддержанного Речью Посполитой Лжедмитрия I), взаимно истощали оба государства. Затянувшаяся внутренняя политическая нестабильность Речи Посполитой постепенно ослабила государство, и с XVIII столетия оно до самого своего падения вошло в орбиту политики Российской империи.
События второй половины XVIII столетия положили конец субъектности польско-литовского государства, территорию державы разделили между собой Россия, Австрия и Пруссия. Белорусские земли в результате трех разделов отошли под скипетр Екатерины II Великой. Отошедшие к восточному соседу белорусские земли обратились в шесть губерний и получили полуофициальное название «Северо-Западный край». Часть местной элиты и католического духовенства, несмотря на старания со стороны Санкт-Петербурга, всегда помнила о былой самостоятельности, предсказуемо тяготела к независимости. Значительное число магнатов, шляхтичей и простолюдинов участвовало в ряде национально-освободительных восстаний XVIII — XIX веков. Уроженцы белорусских земель бились за восстановление Речи Посполитой в рядах армии императора Наполеона I Бонапарта, пять раз в течение почти ста лет восставали против владычества империи. Наиболее известны восстания Тадеуша Костюшко и Кастуся Калиновского. В годы Первой мировой войны сражались в составе австро-венгерских войск… В Русской императорской армии, кстати, также сражалось немало уроженцев белорусских земель всех сословий. Однако централизованная, политически устойчивая Российская империя всегда так или иначе брала верх. Вопрос решающего спора за Беларусь вновь возник в XX столетии — в дни продиктованной революциями 1917 года нестабильности двуглавого орла. Польша, претендуя на восстановление своей государственности, фактически готовила контрудар против вчерашнего гегемона. Колесо истории провернулось, вынося на поверхность политической карты Европы новые страны… со старыми претензиями друг дружке.
Старые счеты на новых подмостках
Распад империи после Февральской революции 1917 года породил новые проблемы. Казалось бы, декреты Совнаркома РСФСР августа — декабря 1918 года подарили полякам право на национальное самоопределение, но строительство государственности у стран-соседей предсказуемо началось… со старых счетов. У обеих сторон были разные взгляды на обоюдные границы. Не внесла ясность и Версальская мирная конференция 1919 года: вопрос о восточных кордонах Республики Польша остался открытым. И РСФСР, и Польша действовали по логике былых времен…
Национальный лидер Польши Юзеф Пилсудский видел территорию Беларуси исключительно как восточные «крэсы» своей родины. Руководство Советской России во главе с Владимиром Лениным в свою очередь объявило (1 января 1919 года) о создании ССРБ — Советской Социалистической Республики Белоруссия. Наша родина предсказуемо превратилась в место столкновения интересов исполинских сил. С одной стороны, политическая элита Польши (поддержанная США, Францией, Великобританией) старалась создать страну «от моря до моря» в границах 1772 года. Своего рода санитарный кордон против большевизма, но с амбициями: «Польша… самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор» (из переписки Юзефа Пилсудского).
Противная сторона рассчитывала принести социалистическую революцию в Польшу, Германию, Венгрию, Финляндию, другие страны Европы. Для чего? На тактическом уровне руководство РСФСР старалось перейти в своего рода контрнаступление на капиталистические страны Антанты, проводящие против молодой страны обширную интервенцию, спонсирующие противников красных в Гражданской войне — националистические режимы и Белое движение. А на стратегическом — Владимир Ленин с соратниками хотел наладить экспорт революционных идей в Европу, чтобы опоясать Советскую Россию союзными странами — буферной зоной — со сходной государственной идеологией.
Каждая сторона предсказуемо старалась оставить белорусские земли — центр Европы, этакое «предмостное укрепление» — за собой, что делало вооруженный конфликт неизбежным.
Военный пат и раздел страны
Первое военное столкновение советских и польских войск было символичным: командования противоборствующих сил предсказуемо не поделили Вильно. 1 января 1919 года польские части заняли столицу Литвы, но уже 6‑го были вытеснены оттуда Красной Армией. Обе стороны предсказуемо винят в агрессии друг друга… Месяц спустя правительство ССРБ предложило Польше определить общую границу, но разогнанный локомотив конфликта было уже не остановить…
Советско-польская война января 1919 — марта 1921 годов изобиловала драматическими оборотами: чаша весов часто клонилась то в одну, то в другую сторону, фронты не раз двигались с запада на восток, от центральной части Беларуси к предместьям Варшавы. Но у обеих сторон не хватало сил для решительной победы. Советская Россия истекала кровью Гражданской войны, в ряде регионов еще хозяйничали белогвардейцы, в Поволжье начинался знаменитый голод. Давали о себе знать разруха, эпидемия испанки, разгул бандитизма, незрелость свежеиспеченных государственных институций. Положение Польши было также незавидным: материально-техническая щедрость Антанты оскудевала, страна понесла чувствительные людские потери, царил финансовый кризис, давали знать последствия разрушений Первой мировой войны…
Эта обоюдная неблаговидная ситуация стала фоном к мирным переговорам в Риге, что велись всю вторую половину 1920 года. Британское правительство в лице министра иностранных дел лорда Джорджа Керзона предложило провести между Польшей и РСФСР демаркационную линию, основанную по этнографическому принципу. Линией Керзона предлагалось разделить край так, чтобы каждой противоборствующей стороне досталась основная часть их родных земель. Но польское правительство, пользуясь плодами победной Варшавской битвы и отступлением Красной Армии, старалось заключить мир с максимальным территориальным выигрышем. Октябрь 1920 года, отмеченный подписанием перемирия на предварительных условиях, застал польские части в Минске и Молодечно. Продвинуться дальше жолнеры не смогли. Польша выдохлась: не хватало сил, а дополнительные части Красной Армии, разбив в Крыму белых во главе с генералом Петром Врангелем, Советы экстренно перебросили в Беларусь. Окончательный мир подписали только в марте 1921 года: Западная Беларусь и Украина отошли к победителям.
Плохой мир в ожидании хорошей ссоры
С первых дней польские власти начали вести целенаправленную политику полонизации. Ее озвучил министр юстиции Польши Александр Мейштович: «Беларусь самой историей предназначена быть мостом для польской экспансии на Восток. Белорусская этнографическая масса должна быть переделана в польский народ. Это приговор истории; мы должны этому способствовать».
Особенность первых лет этого процесса была в том, что полонизация наслаивалась на свежую послевоенную политико-социальную ситуацию в Западной Беларуси. В 1919–1921 годах, еще во время Советско-польской войны, на оккупированной территории ССРБ (позже переименованной в БССР) развивалось антипольское партизанское движение. Основная масса жителей была за советскую власть или сочувствовала ей. С окончанием войны тысячи партизан вынуждены были вернуться домой. В белорусских местечках сразу же разгорелась незаметная постороннему глазу малокровная «гражданская война». Хозяева положения — поляки и примкнувшая к ним часть населения — сразу же вступили в противостояние с основной массой жителей, опиравшейся на КПЗБ. В городах эти трения были повсеместны, но по ряду причин менее остры. Большому прессингу подверглись те, кто служил в советских органах власти, воевал или помогал Красной Армии, делил меж собой помещичью землю, имел родственников‑патриотов. Нескрываемое притеснение развернулось и в отношении многочисленного еврейского населения «крэсов».
Польская администрация сразу же ввела институт осадничества. В декабре 1920 года вышел ряд законов, по которым ветеранам Советско-польской войны (бесплатно) и всем благонадежным нуждающимся (по льготным ценам) предоставляли земли на востоке страны.
Осадники, объединенные в союз, стали массово переселяться на новоприобретенные территории: первые партии колонистов‑ветеранов прибыли уже весной 1921‑го — им отвели лучшие земли. Поведение большинства из них было вызывающим. Вчерашние солдаты и офицеры, а также чиновники, полицейские, прочие лояльные по отношению к польскому правительству лица с первых же месяцев пребывания в Западной Беларуси и Украине стали вести себя как люди первого сорта среди плебса. Местное население воспринималось большинством из них как вчерашний враг, причем враг поверженный! Логика новых «хозяев» жизни в «крэсах» была такова: «Мы победили в войне, а вы не только проигравшие, но и язык у вас чуждый — белорусский, культура ваша — пародия на нашу великопольскую, к тому же пользуетесь не католическим обрядом, как мы, а верите в схизму (ересь) — в православие!».
Новая администрация «крэсов» развернула активную тенденциозную экономическую, религиозную, социально-культурную политику, обращенную прежде всего во благо осаднической прослойки. Для белорусов, обладавших национальным самосознанием, сочувствовавших советской власти, коммунистическим идеям, а также просто держащихся за традиционный уклад жизни, имеющих чувство собственного достоинства, наступили трудные времена. Часть из них постепенно начала сплачиваться вокруг КПЗБ: Советская Россия, сознавая свою слабость для открытых действий, предсказуемо создала на землях врага свою сеть влияния. Действия КПЗБ в свою очередь парировались польскими властями, контрразведкой и полицией. Отряды диверсантов из вчерашних участников Гражданской войны то и дело переходили польско-белорусский рубеж, творя диверсии.
Стороны, идя по стопам Речи Посполитой и Русского царства, отдыхали от масштабных схваток отшумевшей Советско-польской войны, не забывая прощупывать друг друга на прочность обороны. Фитиль для будущего взрыва по имени «осень 1939 года» тлел, ожидая своего часа…
У Запада — Африка, у Польши — Беларусь
Как же жилось «крэсам» под крылом Белого орла?
Западная Беларусь представляла собой большое пространство (около 113 000 км2) с четырехмиллионным населением. Причем лишь около 15 % людей жили в городах, учрежденных новой властью Полесского, Новогрудского, Виленского и Белостокского воеводств. Северо-Западный край былой Российской империи до 1917 года не отличался ни уровнем развития промышленных предприятий, ни их количеством — та же тенденция сохранилась и при панской Польше.
Неплохие стартовые позиции Западной Беларуси — большие природные и достаточные трудовые ресурсы — могли стать платформой для устойчивого промышленного роста. Однако польское правительство и капитал пошли по другому пути. Превратили край (как, между прочим, и завоеванную в 1921 году Западную Украину) в ресурсный придаток Польши, где проживала большая часть титульной нации страны. На протяжении межвоенного периода доля региона в общей массе промпроизводства Второй Речи Посполитой дотягивала лишь до 3 %! Согласно официальной польской статистике 1920–1930 годов, в «крэсах» развивались трикотажно-галантерейная, строительная, полиграфическая, машиностроительная и электротехническая отрасли, металлообработка, химическая, текстильная, деревообрабатывающая, бумажная, пищевая промышленность. На самом деле большая их часть давала продукцию в очень малых количествах. Почему?
Для развития промышленности края нужны были большие капиталовложения. Но для этого пришлось бы отвлечь средства от вливания в уже благополучные предприятия запада и центра страны. Также свою негативную лепту внесло географическое положение Западной Беларуси: торговлю с СССР Польша по политическим соображениям свела на нет (0,5 % от национального товарооборота за 1930 год). Малый внутренний рынок «крэсов» не требовал большого числа промышленных товаров, а для самой Польши подобные вещи производили собственные предприятия. В 1924 году западнобелорусский регион насчитывал 1862 завода и фабрики (из них почти 500 текстильных и столько же относящихся к потребительской сфере производства, чуть более 200 деревообрабатывающих и из области легкой промышленности). Через шесть лет их число выросло до 2232, а к 1935 году — всего до 2675. В это же время в БССР только с 1933 по 1939 год построили 1700 новых предприятий (из них более 400 — крупных) и 90 — реконструировали. Главными статьями экспорта Западной Беларуси были изделия с низкой добавленной стоимостью: лесоматериалы, лен, стекло, сельхозпродукция — молоко, мясо, овощи.
Товары, произведенные в Беларуси, были в основной своей массе неконкурентоспособны с изготовленными в Польше. Причин несколько: кризис перепроизводства 1929–1933 годов, когда Польша стала одним из рынков сбыта чрезмерного количества подешевевших европейских товаров. А также — низкое качество изделий и высокая цена — на ней сказались большие траты за доставку, ведь железнодорожная сеть «крэсов» была неразвитой.
Отношение к белорусским природным богатствам как к неисчерпаемому источнику привело к тому, что только за 15 лет «польской власти» было вырублено более 400 тысяч гектаров леса, и этот процесс сопровождался очень скромным лесовосстановлением. Причина подобных процессов крылась в том, что правительство продало право на вырубку «временщикам»-конъюнктурщикам — коммерсантам из Великобритании, Франции и Чехии. Пилы и топоры коснулись даже заповедных массивов Беловежья и Налибок. Смежные производства также освоили зарубежные предприниматели — табачное сдали в аренду итальянцам, спичечное — шведам. Большая часть древесины (более 70 %) отправлялась в виде леса-кругляка за рубеж, чтобы вернуться оттуда в виде дорогих промышленных изделий. И в то же время белорусские торфяники, месторождения глины, песка, известняка оставались практически неиспользуемыми, так как требовали постройки мощностей под их обработку, специализированной инфраструктуры для вывоза. Подобная ситуация была и с электрификацией — летом 1939 года, например, край произвел лишь 2 % электричества от всего полученного в Польше.
Таким образом, Западная Беларусь на протяжении почти 20 лет была обычным экономическим придатком, колонией метрополии — Польши.
В 1925–1938 годах польское правительство, реализуя идеи полонизации, буквально выкосило белорусское национальное образование. Ко второй половине 1920‑х из почти тысячи прежде белорусскоязычных школ осталось 37, к 1930 году — всего 18. В предпоследнем году существования «крэсов» уцелела одна лишь Виленская гимназия. В начальных школах к концу 1920‑х годов преподавались почти лишь одни польские литературные произведения, в классах разрешалось разговаривать только на государственном языке…
Для противодействия всем недовольным в Западной Беларуси власти создали сеть полицейских участков. На приграничных с СССР территориях ночью нельзя было зажигать свет, нередко вводились запреты собираться больше чем по двое. Определенная часть населения не брезговала доносами полицейским на всех, чье поведение считалось неблагонадежным. Полицейские и жандармы нередко увечили и насмерть забивали гражданских лиц без какой-либо отчетности, не удосуживая себя документальным оформлением и процессуальными тонкостями. Венцом системы тюрем был лагерь в Березе-Картузской нынешней Брестской области, действовавший с 1934 по 1939 год: через него, по разным данным, прошло от 8 до 20 тысяч заключенных. Порой здесь содержались узники без всякого официального обвинения.
Вместо послесловия
Именно такой была жизнь Западной Беларуси, когда утром 17 сентября 1939 года части Белорусского особого военного округа пересекли границу Польши. Реакция местных жителей не заставила себя ждать: крестьяне повсеместно участвовали в вылавливании разрозненных польских солдат, указывали броды и подновляли мосты для техники Красной Армии, служили проводниками. Брали под охрану важные объекты и противодействовали прежней администрации, саботировали эвакуацию органов власти, блокировали ненавистных осадников в их имениях. КПЗБ мгновенно направило своих активных членов для оцепления захваченных складов, техники, военного имущества, панского добра, приготовленного к вывозу на запад.
В Скиделе, Гродно, Новогрудке и Волковыске, других местах жители с оружием в руках выступили против гарнизонов.
Почти 20 лет гнета, «санации» и «пацификации», грабительских реформ вызвали справедливую реакцию у большей части населения Западной Беларуси.
Денис Трофимычев, «Ваяр»
